подразделения рассредоточиваются по густой, выбеленной морозом лесополосе, подступающей к самому берегу. День клонится к вечеру. Метель утихает. Вражеская авиация пока не напоминает о себе, значит, можно развести костры, обсушиться и подогреть ужин.
—  Зима, видать, суровой будет. Гляди, лист с дерева нечисто опал.
—  Война принимает затяжной характер. Это к Волге дошли за год, а отсюда до границы шагать и шагать.
—  Лишь бы разбег взять...
—  Эхма! Чуть не забыли про подарки,— водитель Алентьев едва удерживает в руках по вещевому мешку.— Роднится тыл с фронтом!
—  Дареному коню в зубы не смотрят,— поднимается ездовой Марк Величко.— Что там у тебя?
Вскрывают бандероли. Шерстяные двупалые варежки, белокипенные носовые платки с инициалами на углах, розовое туалетное мыло, коробка папирос с таким знакомым всадником на фоне гор,— и все вместе пахнет духами. Алентьев перебирает конверты; на всех — один адресат: лучшему бойцу. Не знает, с кого начать. Сгребает в стопки и раздает подряд артиллеристам.